Зарегистрировано: 288




Помощь  Карта сайта

Текст дня

zyalt. Первый день после революции. Бишкек 2010

http://zyalt.livejour
nal.com/236341.html 7-го апреля в Бишкеке прошли народные волнения. Массовые протесты оппозиции начались в Киргизии 6 апреля. С областного центра Талас они перекинулись на всю страну. Президент Курманбек Бакиев 7 апреля покинул Бишкек после того, как оппозиция взяла под ..
Дальше..

Фото дня

P1010235.JPG

P1010235.JPG

Свято-Успенский монастырь в Пушкинских горах


Тексты. Прозариум

Тексты на сайте могут публиковаться как в составе книг, по которым они "разложены", так и по отдельности. Тексты можно публиковать на странице их владельца, в блогах, клубах или рубриках сайта, а так же в виде статей и объявлений. Вы можете публиковать на сайте не только собственные тексты, но и те, которыми хотите поделиться с читателями, соблюдая авторские права их владельцев.
Prozarium CMS | Реклама, сотрудничество | Разработка, продажа сайтов

Для добавления вашего собственного контента, а также для загрузки текстов целиком, загрузки текстов без разбиения на страницы, загрузки книг без разбиения на тексты, необходима авторизация. Если вы зарегистрированы на сайте, введите свой логин и пароль. Если нет, пожалуйста, пройдите регистрацию



Опубликовано в: Блог: Шумел камыш, перо скрипело

не число





Трусики
/pterodactilus vulgaris/
08.12.2017


День прошел как обычно, ни рыба ни мясо. Заперев душную, раскаленную машину, Петр Семенович поднялся домой. Сумрачный коридор встретил его спасительной прохладой, исходящей от открытой настеж двери балкона. За колышащейся на ветру занавеской пронзительно синим небом поигрывал летний день. Выйдя на воздух, присел на приступок и, привычно затянув сигаретку, уставился вдаль. Устал. Солнце слепило глаза - опустив их долу, его взгляд споткнулся о непонятно откуда возникшие в углу поля зрения незнакомые женские трусики.

Петр Семенович удивился и даже почувствовал легкое волнение в груди. Что бы это значило? - задумался он, уперевшись глазами в взволновавший его естество предмет. С минуту рассматривал, больше с опаской и подозрением, после поднял. Повертел в руках мягкую на ощупь, розовую ткань с иностранными надписями. Хотел инстинктивно понюхать, да стало неловко. А она ничего, подумал Петр Семенович, мысленно оценивая размеры их обладательницы. Разглядел и цифры на бирке. Сорок четвертый. На пальцах растянул. Внутрь заглянул. Чистые. Изучил их устройство, удовлетворив возникшее любопытство. Как ни крути, а женские трусики, обычно, он стягивал в темноте, не разглядывая и по-быстрому. "Чужие", - пришел к выводу Петр Семенович, мысленно перебирая известный ему гардероб жены. "Куда ей, с ее то фактурой?" - и вздохнув, бросил трусы обратно в угол. Задумался.

В голову полезли разные мысли. На жену у Петра Семеновича давно не стоит. Она хочет и страдает от отсутствия его к ней желания, но с собой он ничего поделать не может. Она толстая, некрасивая женщина. Даже дура. На этой почве у него пышным цветом зацвела фобия ко всем пышным женщинам. Где-то, в глубине подсознания, он понимал, что дело не в форме, а совсем в других ипостасиях, но скромный размер женской задницы имеет для него свое, уже особенное значение, непроизвольно приводя его в возбужденное состояние, не иначе как в знак протеста, заставляя провожать такую долгим, томительным взглядом, встреться она на его многотрудном пути.

Откуда они взялись? Оглянулся по сторонам. На соседних балконах не было ни души. У соседки, что справа, задница больше - вот, что пришло ему в голову. Не она. Да и не хотелось ему, чтобы тайной его искусительницей оказалась молчаливая и неприветливая молодая женщина справа. Мысль двинулась дальше, в поиске нарушительницы его душевного спокойствия. Слева балконов не имеется. Там живут старики и девочка-внучка. Сверху хлопнула дверь. Кто жил сверху, над ним, он не знал. Снизу тоже знакомых у него не имелось. Но снизу они и прилететь не могли, заключил Петр Семенович. Правда, ветер гуляет, бывало, такой, что не приведи господи. Свесился вниз, перегнувшись через низкий, до опасного, край. Нет, никакого белья там нет и в помине. Значит, сбросили сверху. Зачем?

Пару раз до этого, в лифте, он встречал попутчиц, едущих выше, подходящих по размеру к его новым трусам. Чуть трогая женщину оценивающим, ненавязчивым, быстрым взглядом, в такой ситуации, он, бывало, ловил на себе ответный опущенный робкий взгляд, способный исходить лишь от скромницы, перебивающейся спонтанными, но редкими связями, не смеющей встретиться с его ищущими глазами лоб в лоб. В квартире над ним постоянно цокали чьи-то легкие каблучки. Этот факт раздражал - у них дома принято ходить в тапочках. А тут, что ночами, что по утрам, по его голове цокают шпильками. Это странно. Вычислить обладательницу каблучков до сих пор не удавалось. Сейчас это наводило Петра Семеновича на известные мысли, но никак не доказывало принадлежности трусиков. Да, определенно там жили странные люди. Скинуть к нему на балкон свои трусики могла дама исключительно легкомысленная, взяла и выбросила. Что такого? Может она со своим прошлым так рвет? А если она за ним наблюдает? Он прислушался. Нет, тишина. Показалось.

От них надо избавиться. Спрятать в помойку. Жалко. Почти новые. Придет жена и найдет в пакете с мусором чужие трусики. Что ей ответишь? Нашел? Она не поверит и будет пытать. Кто такая, как зовут, сколько лет, и как долго мы с ней встречаемся. Не пойдет. Станет спрашивать соседей, а те ей расскажут, что видели пару раз как... Впрочем, там все было чисто. Это было давно и неправда.

Петр Семенович решил дождаться темноты и бросить компрометирующий его предмет вниз. А если ветром их занесет на соседский балкон? Тогда лучше сразу бросить соседям, что справа. Там есть женщина. А вдруг промахнусь? Положить в них кирпич? Дома нет кирпичей. Что еще можно в трусы завернуть? Стеклянную банку, каких полный дом? С радостью. От них никак не избавиться. Но тогда будет грохот и куча осколков. Это привлечет внимание и ему придется спрятаться. Мда, прямо шкодник какой-то. Но он не совершал ничего предосудительного. Зачем ему прятаться и от кого? Он жертва обстоятельств, а совсем не преступник. Нет, не тот случай. Другое дело - завернуть в них тухлую курицу или котлету, выбрать цель и швырнуть что есть силы. Такой вариант был бы кстати, если б были враги. А их нет. А выйдет сосед и ни с того, ни с сего получит по роже его дохлой курицей? Это будет покойник, если дать хорошо; и лететь высоко. Петр Семенович посмотрел вниз, мысленно провожая смертельно раненного соседа. Кругом люди и дом буквой "Г". Его балкон у всех на виду. Как потом этим людям в глаза смотреть? Взрослый мужчина бросается в соседа женскими трусами с завернутой в них тухлятиной. Убийственное зрелище.

Что делать? Пойти вниз и повесить на подъезд записку? "Женщины, кто потерял свои трусы, обращайтесь в квартиру такую-то. Верну в целости и сохранности". Это было бы правильно, но с точки зрения общества, он будет выглядеть странно. Почему женщины теряют у него свои трусы? Все ли нормально у этого человека? Почему человек, поступающий правильно, всегда выглядит странным? Что у нас за общество? Где эта грань, отделяющая мораль и разум от этики? Вешать объявление о пропаже трусов неэтично, а о пропаже перчаток - обычное дело. Чем последние важнее трусов? Почему перчатки вернуть нормально, а возвращать чужие трусы неприлично? Почему я должен присваивать их себе? С голой жопой ходить некрасиво и небезопасно для здоровья. Заберите их, может у вас больше нет? Непонятно, где эта грань.

Спустился вечер, а он все сидел и сидел, провожая уже не жаркое солнце за соседнюю крышу. Он думал о себе, о жене и никак не находил ни себе, ни ей оправдание. Она ничем не интересовалась, не стремилась к работе, его друзья ей не нравились, они никуда не ходили. Ее интересовал только он. Его работа, его телефонные разговоры, его аська, его свободное время, его деньги и его женшины. Она жила его жизнью. При этом он отчетливо понимал, что становится подкаблучником. В нем рос протест и разочарование, и так продолжалось, пока он однажды не осознал, что она в принципе не способна стать ему полноценным партнером в жизни, что это не тот человек, который ему нужен и как-то, само собой, стал искать ей замену, сам еще не понимая, чего же он ищет.

Когда пошли первые женщины, с которыми у него снова все было ярко и интересно, которые без напряжения с его стороны получали свое женское удовольствие, удовольствие, по которому он уже так соскучился, он понял, что последние годы у него не было "большого секса", а была только одна бытовая повинность. И эти вот самые трусики, теперь невинно лежащие перед ним в углу, сверлили ему мозг с настырностью стоматолога, вынося на поверхность все то, что прежде так тщательно пряталось им от себя самого.

Он устал. Не дождавшись жены, как стемнело, Петр Семенович тихонько бросил уже порядком поднадоевший ему предмет вертикально вниз, убедившись, что тот благополучно долетел до земли, после чего отправился спать.

Наутро.

Выйдя из лифта, первое, что он увидел - ненавистные трусы пробрались с улицы снова в подъезд. Молчаливо, но навязчиво смотрели на него с подоконника. Он остолбенел на секунду и, выйдя на улицу, был задумчив и даже угрюм. Трусы явно преследовали его. Вечером они будут лежать под его дверью и тогда расправа над ним неизбежна.

12