Федор Михайлович Достоевский. Бесы

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Ночь.

I.

Прошло восемь дней. Теперь, когда уже все прошло, и я пишу хронику, мы
уже знаем в чем дело; но тогда мы еще ничего не знали, и естественно, что
нам представлялись странными разные вещи. По крайней мере мы со Степаном
Трофимовичем в первое время заперлись и с испугом наблюдали издали. Я-то
кой-куда еще выходил и попрежнему приносил ему разные вести, без чего он и
пробыть не мог.
Нечего и говорить, что по городу пошли самые разнообразные слухи,
то-есть насчет пощечины, обморока Лизаветы Николаевны и прочего случившегося
в то воскресенье. Но удивительно нам было то: через кого это все могло так
скоро и точно выйти наружу? Ни одно из присутствовавших тогда лиц не имело
бы, кажется, ни нужды, ни выгоды нарушить секрет происшедшего. Прислуги
тогда не было; один Лебядкин мог бы что-нибудь разболтать, не столько по
злобе, потому что вышел тогда в крайнем испуге (а страх к врагу уничтожает и
злобу к нему), а единственно по невоздержности. Но Лебядкин, вместе с
сестрицей, на другой же день пропал без вести; в доме Филиппова его не
оказалось, он переехал неизвестно куда и точно сгинул. Шатов, у которого я
хотел было справиться о Марье Тимофеевне, заперся и, кажется, все эти восемь
дней просидел у себя на квартире, даже прервав свои занятия в городе. Меня
он не принял. Я было зашел к нему во вторник и стукнул в дверь. Ответа не
получил, но уверенный, по несомненным данным, что он дома, постучался в
другой раз. Тогда он, соскочив повидимому с постели, подошел крупными шагами
к дверям и крикнул мне во весь голос: "Шатова дома нет". Я с тем и ушел.
Мы со Степаном Трофимовичем, не без страха за смелость предположения,
но обоюдно ободряя ..