Зарегистрировано: 287




Помощь  Карта сайта

Текст дня

Cанкция Навального

"Народный собор" предложил ввести санкции против Навального и Собчак Движение "Народный собор" предложило ограничить в правах "иностранных агентов-физических лиц". Соответствующее понятие, по мнению активистов, нужно ввести в российское законодательство. Заявление движения опубликовано на сайте ..
Дальше..

Фото дня

06.03.2007 18-54-23_0124.jpg 1.jpg

06.03.2007 18-54-23_0124.jpg 1.jpg



Тексты. Прозариум

Тексты на сайте могут публиковаться как в составе книг, по которым они "разложены", так и по отдельности. Тексты можно публиковать на странице их владельца, в блогах, клубах или рубриках сайта, а так же в виде статей и объявлений. Вы можете публиковать на сайте не только собственные тексты, но и те, которыми хотите поделиться с читателями, соблюдая авторские права их владельцев.
Prozarium CMS | Реклама, сотрудничество | Разработка, продажа сайтов

Для добавления вашего собственного контента, а также для загрузки текстов целиком, загрузки текстов без разбиения на страницы, загрузки книг без разбиения на тексты, необходима авторизация. Если вы зарегистрированы на сайте, введите свой логин и пароль. Если нет, пожалуйста, пройдите регистрацию



Опубликовано в: Сайт: Публичные рубрики

не число





Даниил Хармс. Проза, сценки, наброски

10.11.2008


Даниил Хармс. Проза, сценки, наброски


x x x

1. Однажды Андрей Васильевич шел по улице и потерял часы. Вскоре после
этого он умер. Его отец, горбатый, пожилой человек целую ночь сидел в
цилиндре и сжимал левой рукой тросточку с крючковатой ручкой. Разные мысли
посещали его голову, в том числе и такая: жизнь - это Кузница.
2. Отец Андрея Васильевича по имени Григорий Антонович, или вернее
Василий Антонович, обнял Марию Михайловну и назвал ее своей владычицей. Она
же молчала и с надеждой глядела вперед и вверх. И тут же паршивый горбун
Василий Антонович решил уничтожить свой горб.
3. Для этой цели Василий Антонович сел в седло и прихал к профессору
Мамаеву. Профессор Мамаев сидел в саду и читал книгу. На все просьбы Василия
Антоновича профессор Мамаев отвечал одним словом: "Успеется." Тогда Василий
Антонович пошел и лег в хирургическое отделение.
4. Фельдшера и сестры милосердия положили Василия Антоновича на стол и
покрыли простыней. Тут в комнату вошел сам профессор Мамаев. "Вас побрить?"
- спросил профессор. "Нет, отрежьте мне мой горб",- сказал Василий
Антонович.
Началась операция. Но кончилась она неудачно, потому что одна сестра
милосердия покрыла свое лицо клетчатой тряпочкой и ничего не видела, и не
могла подавать нужных инструментов. А фельдшер завязал себе рот и нос, и ему
нечем было дышать, и к концу операции он задохнулся и упал замертво на пол.
Но самое неприятное - это то, что профессор Мамаев второпях забыл снять с
пациента простыню и отрезал ему вместо горба что-то другое,- кажется
затылок. А горб только потыкал хирургическим инструментом.
5. Придя домой, Василий Антонович до тех пор не мог успокоиться, пока в
дом не ворвались испанцы и не отрубили затылок кухарке Андрюшке.
6. Успокоившись, Василий Антонович пошел к другому доктору, и тот
быстро отрезал ему горб.
7. Потом все пошло очень просто. Мария Ивановна развелась с Василием
Антоновичем и вышла замуж за Бубнова.
8. Бубнов не любил своей новой жены. Как только она уходила из дома,
Бубнов покупал себе новую шляпу и все время здоровался со своей соседкой
Анной Моисеевной. Но вдруг у Анны Моисеевны сломался один зуб, и она от боли
широко открыла рот. Бубнов задумался о своей биографии.
9. Отец Бубнова, по имени Фы, полюбил мать Бубнова, по имени Хню.
Однажды Хню сидела на плите и собирала грибы, которые росли около нее. Но он
неожиданно сказал так:
- Хню, я хочу, чтобы у нас родился Бубнов.
Хню спросила:
- Бубнов? Да, да?
- Точно так, ваше сиятельство,- ответил Фы.
10. Хню и Фы сели рядом и стали думать о разных смешных вещах и очень
долго смеялись.
11. Наконец, у Хню родился Бубнов.

<первая половина 1931>


x x x

Ольга Форш подошла к Алексею Толстому и что-то сделала.
Алексей Толстой тоже что-то сделал.
Тут Константин Федин и Валентин Стенич выскочили на двор и принялись
разыскивать подходящий камень. Камня они не нашли, но нашли лопату. Этой
лопатой Константин Федин съездил Ольге Форш по морде.
Тогда Алексей Толстой разделся голым и, выйдя на Фонтанку, стал ржать
по-лошадиному. Все говорили: "Вот ржет крупный современный писатель." И
никто Алексея Толстого не тронул.

<1934>

* Написано Хармсом по случаю 1-го съезда Союза Писателей СССР - С. В.


x x x

Андрей Семёнович плюнул в чашку с водой. Вода сразу почернела. Андрей
Семёнович сощурил глаза и пристально посмотрел в чашку. Вода была очень
черна. У Андрей Семёновича забилось сердце.
В это время проснулась собака Андрея Семёновича. Андрей Семёнович
подошел к окну и задумался.
Вдруг что-то большое и темное пронеслось мимо лица Андрея Семёновича и
вылетело в окно. Это вылетела собака Андрея Семёновича и понеслась как
ворона на крышу противоположного дома. Андрей Семёнович сел на корточки и
завыл.
В комнату вбежал товарищ Попугаев.
- Что с вами? Вы больны? - спросил товарищ Попугаев.
Андрей Иванович молчал и тер лицо руками.
Товарищ Попугаев заглянул в чашку, стоявшую на столе.
- Что это тут у Вас налито? - спросил он Андрея Ивановича.
- Не знаю,- сказал Андрей Иванович.
Попугаев мгновенно исчез. Собака опять влетела в окно, легла на свое
прежнее место и заснула.
Андрей Иванович подошел к столу и вылил из чашки почерневшую воду. И на
душе у Андрея Ивановича стало светло.

<21 августа 1934>


История

Абрам Демьянович Пентопасов громко вскрикнул и прижал к глазам платок.
Но было поздно. Пепел и мягкая пыль залепила глаза Абрама Демьяновича. С
этого времени глаза Абрама Демьяновича начали болеть, постепенно покрылись
они противными болячками, и Абрам Демьянович ослеп.
Слепого инвалида Абрама Демьяновича вытолкали со службы и назначили ему
мизерную пенсию в 36 рублей в месяц.
Совершенно понятно, что этих денег не хватало на жизнь Абраму
Демьяновичу. Кило хлеба стоило рубль десять копеек, а лук-порей стоил 48
копеек на рынке.
И вот инвалид труда стал все чаще прикладываться к выгребным ямам.
Трудно было слепому среди всей шелухи и грязи найти съедобные отбросы.
А на чужом дворе и саму-то помойку найти нелегко. Глазами-то не видать,
а спросить: где тут у вас помойная яма? - как-то неловко.
Оставалось только нюхать.
Некоторые помойки так пахнут, что за версту слышно, другие, которые с
крышкой, совершенно найти невозможно.
Хорошо, если дворник добрый попадется, а другой так шуганет, что всякий
аппетит пропадет.
Однажды Абрам Демьянович залез на чужую помойку, а его там укусила
крыса, и он вылез обратно. Так в тот день и не ел ничего.
Но вот как-то утром у Абрама Демьяновича что-то отскочило от правого
глаза.
Абрам Демьянович потер этот глаз и вдруг увидел свет. А потом и от
левого глаза что-то отскочило, и Абрам Демьянович прозрел. С этого дня Абрам
Демьянович пошел в гору.
Всюду Абрама Демьяновича нарасхват.
А в Наркомтяжпроме, так там Абрама Демьяновича чуть не на руках носили.
И стал Абрам Демьянович великим человеком.

<1936>


Вопрос

- Есть ли что-нибудь на земле, что имело бы значение и могло бы даже
изменить ход событий не только на земле, но и в других мирах? - спросил я
своего учителя.
- Есть,- ответил мне мой учитель.
- Что же это? - спросил я.
- Это...- начал мой учитель и вдруг замолчал.
Я стоял и напряженно ждал его ответа. А он молчал.
И я стоял и молчал.
И он молчал.
И я стоял и молчал.
И он молчал.
Мы оба стоим и молчим.
Хо-ля-ля!
Мы оба стоим и молчим.
Хэ-лэ-лэ!
Да, да, мы оба стоим и молчим.

<16-17 июля 1936>


x x x

Я поднял пыль. Дети бежали за мной и рвали на себе одежду. Старики и
старухи падали с крыш. Я свистел, я громыхал, я лязгал зубами и стучал
железной палкой. Рваные дети мчались за мной и, не поспевая, ломали в
страшной спешке свои тонкие ноги. Старики и старухи скакали вокруг меня. Я
несся вперед! Грязные, рахитичные дети, похожие на грибы-поганки, путались
под моими ногами. Мне было трудно бежать. Я поминутно спотыкался и раз даже
чуть не упал в мягкую кашу из барахтающихся на земле стариков и старух. Я
прыгнул, оборвал нескольким поганкам головы и наступил на живот худой
старухи, которая при этом хрустнула и тихо произнесла: "Замучили!" Я, не
оглядываясь, побежал дальше. Теперь под моими ногами была чистая и ровная
мостовая. Редкие фонари освещали мне путь. Я подбежал к бане. Приветливый
банный огонек уже мелькал передо мной, и банный, уютный, но душный, пар уже
лез мне в ноздри, уши и рот. Я, не раздеваясь, пробежал сквозь предбанник,
потом мимо кранов, шаек и нар, прямо к полке. Горячее белое облако окружило
меня. Я слышу слабый, но настойчивый звон. Я, кажется, лежу.
...И вот тут-то могучий отдых остановил мое сердце.

12345678910...