Зарегистрировано: 382




Помощь  Карта сайта

Текст дня

Россия под наблюдением

«Репортеры без границ» назвали Белоруссию и Бахрейн врагами интернета, Россия пока «под наблюдением» «Репортеры без границ» опубликовали ежегодный доклад о свободе в интернете. Новыми врагами интернета объявлены Белоруссия и Бахрейн – страны, которые еще год назад находились «под наблюдением». ..
Дальше..

Фото дня

Метро Петербурга 2020г.

Метро Петербурга 2020г.

по материалам сайта http://podzemka.spb.r
u/


Тексты. Прозариум

Тексты на сайте могут публиковаться как в составе книг, по которым они "разложены", так и по отдельности. Тексты можно публиковать на странице их владельца, в блогах, клубах или рубриках сайта, а так же в виде статей и объявлений. Вы можете публиковать на сайте не только собственные тексты, но и те, которыми хотите поделиться с читателями, соблюдая авторские права их владельцев.
Prozarium CMS | Реклама, сотрудничество | Разработка, продажа сайтов

Для добавления вашего собственного контента, а также для загрузки текстов целиком, загрузки текстов без разбиения на страницы, загрузки книг без разбиения на тексты, необходима авторизация. Если вы зарегистрированы на сайте, введите свой логин и пароль. Если нет, пожалуйста, пройдите регистрацию



Опубликовано в: Сайт: Публичные рубрики

0





Ф.М. Достоевский. БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ. (Книги 10-13)

10.11.2008


Ф.М. Достоевский
БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

КНИГА ДЕСЯТАЯ.
МАЛЬЧИКИ

I. КОЛЯ КРАСОТКИН.

Ноябрь в начале. У нас стал мороз градусов в одиннадцать, а с ним
гололедица. На мерзлую землю упало в ночь немного сухого снегу, и ветер
"сухой и острый" подымает его и метет по скучным улицам нашего городка и
особенно по базарной площади. Утро мутное, но снежок перестал. Не далеко от
площади, поблизости от лавки Плотниковых, стоит небольшой. очень чистенький
и снаружи и снутри домик вдовы чиновника Красоткиной. Сам губернский
секретарь Красоткин помер уже очень давно, тому назад почти четырнадцать
лет, но вдова его. тридцатилетняя и до сих пор еще весьма смазливая собою
дамочка, жива и живет в своем чистеньком домике "своим капиталом". Живет
она честно и робко, характера нежного, но довольно веселого. Осталась она
после мужа лет восемнадцати, прожив с ним всего лишь около году и только
что родив ему сына. С тех пор, с самой его смерти, она посвятила всю себя
воспитанию этого своего нещечка -- мальчика Коли, и хоть любила его все
четырнадцать лет без памяти, но уж конечно перенесла с ним несравненно
больше страданий, чем выжила радостей, трепеща и умирая от страха чуть не
каждый день, что он заболеет, простудится, нашалит, полезет на стул и
свалится и проч., и проч. Когда же Коля стал ходить в школу и потом в нашу
прогимназию, то мать бросилась изучать вместе с ним все науки, чтобы
помогать ему и репетировать с ним уроки, бросилась знакомиться с учителями
и с их женами, ласкала даже товарищей Коли школьников, и лисила пред ними,
чтобы не трогали Колю, не насмехались над ним, не прибили его. Довела до
того, что мальчишки и в самом деле стали было чрез нее над ним насмехаться
и начали дразнить его тем, что он маменькин сынок. Но мальчик сумел
отстоять себя. Был он смелый мальчишка, "ужасно сильный", как пронеслась и
скоро утвердилась молва о нем в классе, был ловок, характера упорного, духа
дерзкого и предприимчивого. Учился он хорошо, и шла даже молва, что он и из
арифметики и из всемирной истории собьет самого учителя Дарданелова. Но
мальчик хоть и смотрел на всех свысока, вздернув носик, но товарищем был
хорошим и не превозносился. Уважение школьников принимал как должное, но
держал себя дружелюбно. Главное, знал меру, умел при случае сдержать себя
самого, а в отношениях к начальству никогда не переступал некоторой
последней и заветной черты, за которою уже проступок не может быть терпим,
обращаясь в беспорядок, бунт и в беззаконие. И однако он очень, очень не
прочь был пошалить при всяком удобном случае, пошалить как самый последний
мальчишка, и не столько пошалить, сколько что-нибудь намудрить, начудесить,
задать "экстрафеферу", шику, порисоваться. Главное, был очень самолюбив.
Даже свою маму сумел поставить к себе в отношения подчиненные, действуя на
нее почти деспотически. Она и подчинилась, о, давно уже подчинилась, и лишь
не могла ни за что перенести одной только мысли, что мальчик ее "мало
любит". Ей беспрерывно казалось, что Коля к ней "бесчувствен", и бывали
случаи, что она, обливаясь истерическими слезами, начинала упрекать его в
холодности. Мальчик этого не любил, и чем более требовали от него сердечных
излияний, тем как бы нарочно становился неподатливее. Но происходило это у
него не нарочно, а невольно, -- таков уж был характер. Мать ошибалась: маму
свою он очень любил, а не любил только "телячьих нежностей", как выражался
он на своем школьническом языке. После отца остался шкап, в котором
хранилось несколько книг; Коля любил читать и про себя прочел уже некоторые
из них. Мать этим не смущалась и только дивилась иногда, как это мальчик
вместо того, чтоб идти играть, простаивает у шкапа по целым часам над
какою-нибудь книжкой. И таким образом Коля прочел кое-что, чего бы ему
нельзя еще было давать читать в его возрасте. Впрочем в последнее время,
хоть мальчик и не любил переходить в своих шалостях известной черты, но
начались шалости, испугавшие мать не на шутку, -- правда, не
безнравственные какие-нибудь, зато отчаянные, головорезные. Как раз в это
лето, в июле месяце, во время вакаций, случилось так, что маменька с сынком
отправились погостить на недельку в другой уезд, за семьдесят верст, к
одной дальней родственнице, муж которой служил на станции железной дороги
(той самой, ближайшей от нашего города станции, с которой Иван Федорович
Карамазов месяц спустя отправился в Москву). Там Коля начал с того, что
оглядел железную дорогу в подробности, изучил распорядки, понимая, что
новыми знаниями своими может блеснуть, возвратясь домой, между школьниками
своей прогимназии. Но нашлись там как раз в то время и еще несколько
мальчиков, с которыми он и сошелся: одни из них проживали на станции,
другие по соседству, -- всего молодого народа от двенадцати до пятнадцати
лет сошлось человек шесть или семь, а из них двое случились и из нашего
городка. Мальчики вместе играли, шалили, и вот на четвертый или на пятый
день гощения на станции состоялось между глупою молодежью одно
преневозможное пари в два рубля, именно: Коля, почти изо всех младший, а
потому несколько презираемый старшими, из самолюбия или из беспардонной
отваги, предложил, что он, ночью, когда придет одиннадцатичасовой поезд,
ляжет между рельсами ничком и пролежит недвижимо, пока поезд пронесется над
ним на всех парах. Правда, сделано было предварительное изучение, из
которого оказалось, что действительно можно так протянуться и сплющиться
вдоль между рельсами, что поезд конечно пронесется и не заденет лежащего,
но однако же каково пролежать! Коля стоял твердо, что пролежит. Над ним
сначала смеялись, звали лгунишкой, фанфароном, но тем пуще его подзадорили.
Главное, эти пятнадцатилетние слишком уж задирали пред ним нос и сперва
даже не хотели считать его товарищем, как "маленького", что было уже
нестерпимо обидно. И вот решено было отправиться с вечера за версту от
станции, чтобы поезд, снявшись со станции, успел уже совсем разбежаться.
Мальчишки собрались. Ночь настала безлунная, не то что темная, а почти
черная. В надлежащий час Коля лег между рельсами. Пятеро остальных,
державших пари, с замиранием сердца, а наконец в страхе и с раскаянием,
ждали внизу насыпи подле дороги в кустах. Наконец загремел вдали поезд,
снявшийся со станции. Засверкали из тьмы два красные фонаря, загрохотало
приближающееся чудовище. "Беги, беги долой с рельсов!" -- закричали Коле из
кустов умиравшие от страха мальчишки, но было уже поздно: поезд наскакал и
промчался мимо. Мальчишки бросились к Коле: он лежал недвижимо. Они стали
его теребить, начали подымать. Он вдруг поднялся и молча сошел с насыпь.
Сойдя вниз, он объявил, что нарочно лежал как без чувств, чтоб их испугать,
но правда была в том, что он и в самом деле лишился чувств, как и признался
потом сам, уже долго спустя, своей маме. Таким образом слава "отчаянного"
за ним укрепилась навеки. Воротился он домой на станцию бледный как
полотно. На другой день заболел слегка нервною лихорадкой, но духом был
ужасно весел, рад и доволен. Происшествие огласилось не сейчас, а уже в
нашем городе, проникло в прогимназию и достигло до ее начальства. Но тут
маменька Коли бросилась молить начальство за своего мальчика и кончила тем,
что его отстоял и упросил за него уважаемый и влиятельный учитель
Дарданелов, и дело оставили втуне, как не бывшее вовсе. Этот Дарданелов,
человек холостой и не старый, был страстно и уже многолетне влюблен в
госпожу Красоткину, и уже раз, назад тому с год, почтительнейше и замирая
от страха и деликатности, рискнул было предложить ей свою руку, но она
наотрез отказала, считая согласие изменой своему мальчику, хотя Дарданелов,
по некоторым таинственным признакам, даже может быть имел бы некоторое
право мечтать, что он не совсем противен прелестной, но уже слишком
целомудренной и нежной вдовице. Сумасшедшая шалость Коли кажется пробила
лед, и Дарданелову за его заступничество сделан был намек о надежде, правда
отдаленный, но и сам Дарданелов был феноменом чистоты и деликатности, а
потому с него и того было покамест довольно для полноты его счастия.
12345678910...