Зарегистрировано: 382




Помощь  Карта сайта

Текст дня

Российские власти втихаря подарили Норвегии огромный кусок Баренцева моря

Государственная Дума, несмотря на протесты ученых и экспертов, с помощью парламентского большинства ПЖиВ "Единой России" ратифицировали договор о передаче Норвегии сектора Баренцева моря с богатейшими биоресурсами и полезными ископаемыми. Что интересно, ратификация прошла, можно сказать, под ..
Дальше..

Фото дня

e9dd552b7663.jpg

e9dd552b7663.jpg



Тексты. Прозариум

Тексты на сайте могут публиковаться как в составе книг, по которым они "разложены", так и по отдельности. Тексты можно публиковать на странице их владельца, в блогах, клубах или рубриках сайта, а так же в виде статей и объявлений. Вы можете публиковать на сайте не только собственные тексты, но и те, которыми хотите поделиться с читателями, соблюдая авторские права их владельцев.
Prozarium CMS | Реклама, сотрудничество | Разработка, продажа сайтов

Для добавления вашего собственного контента, а также для загрузки текстов целиком, загрузки текстов без разбиения на страницы, загрузки книг без разбиения на тексты, необходима авторизация. Если вы зарегистрированы на сайте, введите свой логин и пароль. Если нет, пожалуйста, пройдите регистрацию



Опубликовано в: Сайт: Публичные рубрики

0





Михаил БУЛГАКОВ. СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ

10.11.2008



Михаил БУЛГАКОВ

СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ



1

У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу! О, гляньте на меня, я погибаю. Вьюга в
подворотне ревет мне отходную, и я вою с ней. Пропал я, пропал. Негодяй в
грязном колпаке - повар столовой нормального питания служащих центрального
совета народного хозяйства - плеснул кипятком и обварил мне левый бок.
Какая гадина, а еще пролетарий. Господи, боже мой - как больно! До костей
проело кипяточком. Я теперь вою, вою, да разве воем поможешь.
Чем я ему помешал? Неужели я обожру совет народного хозяйства, если в
помойке пороюсь? Жадная тварь! Вы гляньте когда-нибудь на его рожу: ведь
он поперек себя шире. Вор с медной мордой. Ах, люди, люди. В полдень
угостил меня колпак кипятком, а сейчас стемнело, часа четыре
приблизительно пополудни, судя по тому, как луком пахнет из пожарной
пречистенской команды. Пожарные ужинают кашей, как вам известно. Но это -
последнее дело, вроде грибов. Знакомые псы с Пречистенки, впрочем,
рассказывали, будто бы на Неглинном в ресторане "бар" жрут дежурное блюдо
- грибы, соус пикан по 3_р._75 к. порция. Это дело на любителя все равно,
что калошу лизать... У-у-у-у-у...
Бок болит нестерпимо, и даль моей карьеры видна мне совершенно
отчетливо: завтра появятся язвы и, спрашивается, чем я их буду лечить?
Летом можно смотаться в Сокольники, там есть особенная, очень хорошая
трава, а кроме того, нажрешься бесплатно колбасных головок, бумаги жирной
набросают граждане, налижешься. И если бы не грымза какая-то, что поет на
лугу при луне - "Милая Аида" - так, что сердце падает, было бы отлично. А
теперь куда пойдешь? Не били вас сапогом? Били. Кирпичом по ребрам
получали? Кушано достаточно. Все испытал, с судьбой своей мирюсь и, если
плачу сейчас, то только от физической боли и холода, потому что дух мой
еще не угас... Живуч собачий дух.
Но вот тело мое изломанное, битое, надругались над ним люди
достаточно. Ведь главное что - как врезал он кипяточком, под шерсть
проело, и защиты, стало быть, для левого бока нет никакой. Я очень легко
могу получить воспаление легких, а, получив его, я, граждане, подохну с
голоду. С воспалением легких полагается лежать на парадном ходе под
лестницей, а кто же вместо меня, лежащего холостого пса, будет бегать по
сорным ящикам в поисках питания? Прохватит легкое, поползу я на животе,
ослабею, и любой спец пришибет меня палкой насмерть. И дворники с бляхами
ухватят меня за ноги и выкинут на телегу...
Дворники из всех пролетариев - самая гнусная мразь. Человечьи очистки
самая низшая категория. Повар попадается разный. Например - покойный Влас
с Пречистенки. Скольким он жизнь спас. Потому что самое главное во время
болезни перехватить кус. И вот, бывало, говорят старые псы, махнет Влас
кость, а на ней с осьмушку мяса. Царство ему небесное за то, что был
настоящая личность, барский повар графов Толстых, а не из Совета
Нормального питания. Что они там вытворяют в Нормальном питании - уму
собачьему непостижимо. Ведь они же, мерзавцы, из вонючей солонины щи
варят, а те, бедняги, ничего и не знают. Бегут, жрут, лакают.
Иная машинисточка получает по IX разряду четыре с половиной червонца,
ну, правда, любовник ей фильдеперсовые чулочки подарит. Да ведь сколько за
этот фильдеперс ей издевательств надо вынести. Ведь он ее не каким-нибудь
обыкновенным способом, а подвергает французской любви. С... эти французы,
между нами говоря. Хоть и лопают богато, и все с красным вином. Да...
Прибежит машинисточка, ведь за 4,5 червонца в бар не пойдешь. Ей и на
кинематограф не хватает, а кинематограф у женщины единственное утешение в
жизни. Дрожит, морщится, а лопает... Подумать только: 40 копеек из двух
блюд, а они оба эти блюда и пятиалтынного не стоят, потому что остальные
25 копеек завхоз уворовал. А ей разве такой стол нужен? У нее и верхушка
правого легкого не в порядке и женская болезнь на французской почве, на
службе с нее вычли, тухлятиной в столовой накормили, вот она, вот она...
Бежит в подворотню в любовниковых чулках. Ноги холодные, в живот дует,
потому что шерсть на ней вроде моей, а штаны она носит холодные, одна
кружевная видимость. Рвань для любовника. Надень-ка она фланелевые,
попробуй, он и заорет: до чего ты неизящна! Надоела мне моя Матрена,
намучился я с фланелевыми штанами, теперь пришло мое времечко. Я теперь
председатель, и сколько ни накраду - все на женское тело, на раковые
шейки, на абрау-дюрсо. Потому что наголодался я в молодости достаточно,
будет с меня, а загробной жизни не существует.
Жаль мне ее, жаль! Но самого себя мне еще больше жаль. Не из эгоизма
говорю, о нет, а потому что мы действительно не в равных условиях. Ей-то
хоть дома тепло, ну а мне, а мне... Куда пойду? У-у-у-у-у!..
- Куть, куть, куть! Шарик, а шарик... Чего ты скулишь, бедняжка? Кто
тебя обидел? Ух...
Ведьма сухая метель загремела воротами и помелом съездила по уху
барышню. Юбчонку взбила до колен, обнажила кремовые чулочки и узкую
полосочку плохо стиранного кружевного бельишка, задушила слова и замела
пса.
Боже мой... Какая погода... Ух... И живот болит. Это солонина! И
когда же это все кончится?
Наклонив голову, бросилась барышня в атаку, прорвалась в ворота, и на
улице начало ее вертеть, вертеть, раскидывать, потом завинтило снежным
винтом, и она пропала.
А пес остался в подворотне и, страдая от изуродованного бока,
прижался к холодной стене, задохся и твердо решил, что больше отсюда
никуда не пойдет, тут и сдохнет в подворотне. Отчаяние повалило его. На
душе у него было до того больно и горько, до того одиноко и страшно, что
мелкие собачьи слезы, как пупырыши, вылезали из глаз и тут же засыхали.
Испорченный бок торчал свалявшимися промерзшими комьями, а между ними
глядели красные зловещие пятна обвара. До чего бессмысленны, тупы, жестоки
повара. - "Шарик" она назвала его... Какой он к черту "Шарик"? Шарик - это
значит круглый, упитанный, глупый, овсянку жрет, сын знатных родителей, а
он лохматый, долговязый и рваный, шляйка поджарая, бездомный пес. Впрочем,
спасибо на добром слове.
Дверь через улицу в ярко освещенном магазине хлопнула и из нее
показался гражданин. Именно гражданин, а не товарищ, и даже - вернее
всего, - господин. Ближе - яснее - господин. А вы думаете, я сужу по
пальто? Вздор. Пальто теперь очень многие и из пролетариев носят. Правда,
воротники не такие, об этом и говорить нечего, но все же издали можно
спутать. А вот по глазам - тут уж и вблизи и издали не спутаешь. О, глаза
значительная вещь. Вроде барометра. Все видно у кого великая сушь в душе,
кто ни за что, ни про что может ткнуть носком сапога в ребра, а кто сам
всякого боится. Вот последнего холуя именно и приятно бывает тяпнуть за
лодыжку. Боишься - получай. Раз боишься - значит стоишь... Р-р-р...
Гау-гау...
Господин уверенно пересек в столбе метели улицу и двинулся в
подворотню. Да, да, у этого все видно. Этот тухлой солонины лопать не
станет, а если где-нибудь ему ее и подадут, поднимет такой скандал, в
газеты напишет: меня, Филиппа Филипповича, обкормили.
Вот он все ближе и ближе. Этот ест обильно и не ворует, этот не
станет пинать ногой, но и сам никого не боится, а не боится потому, что
вечно сыт. Он умственного труда господин, с французской остроконечной
бородкой и усами седыми, пушистыми и лихими, как у французских рыцарей, но
запах по метели от него летит скверный, больницей. И сигарой.
Какого же лешего, спрашивается, носило его в кооператив Центрохоза?
Вот он рядом... Чего ждет? У-у-у-у... Что он мог покупать в дрянном
магазинишке, разве ему мало охотного ряда? Что такое? Колбасу. Господин,
если бы вы видели, из чего эту колбасу делают, вы бы близко не подошли к
12345678910...