Зарегистрировано: 292




Помощь  Карта сайта

Текст дня

Ну что, еще не верится, что это конец?

Болезненное неравнодушие русских к мигрантскому нашествию в Европу есть наглядное свидетельство нашей европейской самоидентификации. Мы можем клясть Европу, поправлять и презирать – можем завидовать и страдать, не умея вписаться в ее процветание. Но она прочно существует в нашем подсознании как ..
Дальше..

Фото дня

Бойлерная/котельная

Бойлерная/котельная



Тексты. Прозариум

Тексты на сайте могут публиковаться как в составе книг, по которым они "разложены", так и по отдельности. Тексты можно публиковать на странице их владельца, в блогах, клубах или рубриках сайта, а так же в виде статей и объявлений. Вы можете публиковать на сайте не только собственные тексты, но и те, которыми хотите поделиться с читателями, соблюдая авторские права их владельцев.
Prozarium CMS | Реклама, сотрудничество | Разработка, продажа сайтов

Для добавления вашего собственного контента, а также для загрузки текстов целиком, загрузки текстов без разбиения на страницы, загрузки книг без разбиения на тексты, необходима авторизация. Если вы зарегистрированы на сайте, введите свой логин и пароль. Если нет, пожалуйста, пройдите регистрацию



Опубликовано в: Сайт: Публичные рубрики

0





Муха
/Антон Вильгоцкий/
11.09.2008


Мой друг Арсений погиб.
Это случилось неделю назад, рядом с моей квартирой.
Трагедии предшествовали долгие тревожные дни, прошедшие под знаменем паранойи. Сначала параноиком стал Арсений. Чуть позже его нервное расстройство перекинулось на меня. Правда, я до определенного времени не имел возможности убедиться в обоснованности наших с Арсением страхов.
Теперь же, когда я знаю, что все случившееся было более реальным, чем содержание утренних выпусков новостей, я могу говорить об этом, не боясь показаться сумасшедшим. Мне, по большому счету, уже все равно. Скоро она заберет меня, как забрала Сеню. Я даже не пытаюсь избежать этого, как пытался он. Ну, почти не пытаюсь. Того, что я делаю, в любом случае недостаточно, чтобы предотвратить конец.
Подумать только, не прошло ведь еще и месяца с того дня, как все это началось…
Сеня позвонил мне в пол-первого ночи и срывающимся голосом произнес:
- Костя, здравствуй. Извини, если разбудил. Слушай… Можно я сегодня у тебя переночую?
- Не вопрос, старик. Приезжай. Погутарим, пивка попьем. Когда тебя ждать?
- Через час. Я возьму такси.
- Хорошо. До встречи, - я положил трубку.
Я не стал спрашивать у него, в чем дело. Расскажет, когда приедет. Это и не играло существенной роли. Даже если бы Сеня убил Президента, и на хвосте у него висели все спецслужбы Москвы, я все равно принял бы его у себя. Мы знали друг друга со школьной скамьи. Мы были друзьями. А друзья должны помогать друг другу.
Правда, меня несколько удивило то, что Арсений попросил меня о ночлеге несколько смущенно, так, словно был мне случайным знакомым, а не лучшим другом. Должно быть, дело было связано с кем-то из наших общих знакомых женщин. Думаю, вы понимаете, что ключевым здесь является слово «общих», а не «знакомых». Да, некоторые подруги Арсения время от времени одаривали своими ласками и вашего покорного слугу. И кое-кто из моих любовниц не возражал против присутствия Сени в своей постели. Без меня, разумеется, так далеко наша с ним дружба не заходила. Но, если я знал о том, что Арсений состоит в связи с моими цыпочками, знал от них же самих, то мой друг не был в курсе моих отношений с теми, кого он считал своими игрушками. Вполне возможно, он звонил мне от одной из моих. Потому и чувствовал себя неловко. Ведь относительно моей осведомленности о происходящем он тоже пребывал в полнейшем неведении.
Странные отношения – подумаете вы. И будете в чем-то правы. Но что, в конце концов, плохого в том, чтобы быть странным? Это тех, кто не странный, следует опасаться…
Мы с Арсением давно обратили внимание на искусственность человеческого общества. То, что большая часть окружающих нас людей здорово смахивает на батальон одинаковых роботов, мы поняли, еще будучи детьми. В первом классе мы даже изобрели для описания этого явления специальный термин – «мясные куклы». А как еще назовешь тех, кто совершает действия, которым должно быть наполненными неким эмпирическим смыслом, абсолютно механически, словно следуя программе?
Не стану скромничать – из нас двоих я первый это заметил. Вроде, и не пристало семилетнему сопляку обращать внимание на такие вещи. Но я почему-то обратил. Сначала это меня здорово испугало. Не правда ли, это страшно – осознавать, что твои одноклассники, а вместе с ними – твои всеведущие учителя, и даже всемогущие родители – всего лишь куклы, которых кто-то наделил способностью перемещаться в пространстве и говорить. Не пластмассовые, только, а мясные.
Потом происходящее вокруг начало казаться мне забавным. Я стал ощущать нечто вроде превосходства над куклами. Ведь я, в отличие от них, был способен совершать осмысленные действия. Впрочем, довольно быстро я понял, что быть одноглазым в стране слепых – на самом деле горе, а не счастье. Так же, как и умным среди дураков, или просто трезвым среди пьяных (разумеется, последнее сравнение я стал употреблять намного позже). Или живым человеком среди мясных кукол.
Именно тогда я заметил, что моего одноклассника Сеню Платонова беспокоит тот же вопрос. Вскоре мы сблизились, стали друзьями и начали действовать сообща. Что значит «действовать»? Была пассивная форма – не дать мясным куклам понять, что мы от них отличаемся и знаем об этом отличии. И активная – пресекать любые проявления искусственности в собственном поведении, как можно быстрее вытравить ее из себя.
Нам это удалось.
Сеня превратился в Арсения, я из Кости стал Константином. Мы – два москвича, богатые и успешные молодые мужчины, в отличие от многих других, точно знающие, для чего нужны молодость и богатство. Что особенно приятно – многие из наших сверстников тоже однажды прозрели и сумели из кукол превратиться в людей.
Все оказалось не так уж страшно.

Итак, тихой и ласковой московской ночью (в Москве ведь большинство ночей такие) директор оптовой продовольственной базы Арсений Платонов позвонил своему другу – руководителю рекламного агентства Константину Тихомирову – и попросился переночевать. Время стояло не совсем позднее, тем более – то была ночь с пятницы на субботу. Когда раздался Сенин звонок, я играл на компьютере, устраивая геноцид ордам зеленых гоблинов.
Поговорив с Арсением, сохранился и пошел на кухню подготовиться к встрече друга. Поставил в морозилку шесть бутылок «Гиннеса», соорудил легкий салат из помидоров, огурцов и лука, нарезал хлеба, копченой рыбы, салями. Ждать оставалось еще почти целый час, а возможно, и дольше. Я включил телевизор на канале VH-1 и вернулся к игре.
Спокойного ожидания, впрочем, не получилось. Мысли мои все время возвращались к тону Сениного голоса. Спустя некоторое время я осознал – мой друг не просто смущался. Он был напуган. Но что, во имя всего святого, могло напугать такого человека, как он?

Сигнал домофона раздался, когда я уже вышел из игры и выключил компьютер. Я не стал спрашивать, кто пришел, нажал на кнопку, отпер дверь квартиры, вышел на лестничную площадку и закурил. Через минуту мимо меня прогудел спускавшийся вниз лифт.
Я живу на двенадцатом этаже. Того времени, что лифт будет идти на первый этаж и поднимать Арсения обратно, мне как раз хватило бы на сигарету.
Когда двери лифта, тихо шурша, разъехались в стороны, я как раз делал последнюю затяжку. Я всегда был рад увидеть своего лучшего друга. Та ночь не была исключением. Но вот тому, как он выглядел, я не смог бы обрадоваться при всем желании.
Арсений стоял, привалившись к задней стенке лифта и тяжело дыша. Его глаза почему-то обшаривали потолок. Лицо блестело от пота, а одежда, всегда сидевшая на Сене безупречно, скомкалась и обвисла, словно мой друг внезапно похудел на пару размеров.
Первая мысль была – наркотики. «Сколько я его не видел? Неделю, полторы… Нет, не мог он за это время пристраститься к «дури» и довести себя до такого состояния». Так думал я, держа между пальцами тлеющий сигаретный фильтр и не зная, что сказать. Двери лифта начали закрываться. Я дернулся вперед, чтобы задержать их, но Сеня и сам уже стряхнул оцепенение и вклинился между механическими челюстями подъемника. Раздвинув их локтями, он вышел и посмотрел на меня.
- Здравствуй, - сказал я.
- Слава Богу, она отстала, - пробормотал Сеня с таким выражением, какое бывает у героев дешевых «ужастиков», когда они убеждаются в том, что угрожавший их жизни кошмарный монстр, наконец-то, издох окончательно.
Сказав эту странную фразу, Сеня юркнул в мою квартиру, так быстро, что я не успел спросить, что же значит сказанное. Я щелчком отбросил окурок к мусоропроводу и тоже вошел в дом.

- Ты можешь объяснить, что случилось? – мы сидели на кухне и курили. На столе стояли тарелки с бутербродами, но помнил об их существовании только я. Сеня, съежившийся, угасший, с отсутствующим видом сидел напротив. Он и к пиву почти не прикоснулся, и затягивался раз в пять минут. Обычно так выглядят люди, убитые горем. Я и представить себе не мог, что мой друг в тот момент был счастлив.
1234567