Зарегистрировано: 290




Помощь  Карта сайта

Текст дня

Борис Немцов, Владимир Милов. ПУТИН. ИТОГИ. 10 лет

Борис Немцов Владимир Милов НЕЗАВИСИМЫЙ ЭКСПЕРТНЫЙ ДОКЛАД ПУТИН. ИТОГИ. 10 лет Москва, 2010 год «Солидарность» Оглавление Введение 2 Коррупция разъедает Россию 3 Вымирающая страна 7 Сырьевой придаток 13 Кавказский тупик 16 Эх, дороги... 19 Пенсионный коллапс 23 Многомиллиардные аферы 25 Зимняя ..
Дальше..

Фото дня

P1010331.JPG

P1010331.JPG



Тексты. Прозариум

Тексты на сайте могут публиковаться как в составе книг, по которым они "разложены", так и по отдельности. Тексты можно публиковать на странице их владельца, в блогах, клубах или рубриках сайта, а так же в виде статей и объявлений. Вы можете публиковать на сайте не только собственные тексты, но и те, которыми хотите поделиться с читателями, соблюдая авторские права их владельцев.
Prozarium CMS | Реклама, сотрудничество | Разработка, продажа сайтов

Для добавления вашего собственного контента, а также для загрузки текстов целиком, загрузки текстов без разбиения на страницы, загрузки книг без разбиения на тексты, необходима авторизация. Если вы зарегистрированы на сайте, введите свой логин и пароль. Если нет, пожалуйста, пройдите регистрацию



Опубликовано в: Сайт: Публичные рубрики

0,63





Юрий Берг. Как это начиналось

10.11.2008


Юрий Берг. Как это начиналось

Что делает эмигрант, начиная новую для себя жизнь?
Не знаю, как у других, но я начал с поиска себе подобных.
Четыре года назад у меня не было эйфории по поводу предстоящего переезда.
Не могу сказать, что я привык к переездам, переменам места жительства, но все же, в моей жизни это был уже второй переезд.
Первый произошел в 1989 году, когда я бросил все на свете и прилетел в прямом и переносном смысле к своей любимой, в Киев.
Мне было сорок лет, я был счастлив, самоуверен, полон сил и желаний.
Прошли годы. Все пошло прахом.
Не сложилась личная жизнь.
Не удался, успешно начинавшийся, бизнес.
Не нажил, не накопил, не сумел.
Я сходил с ума, метался по городу в надежде заработать хоть какие-то деньги, но от всех своих знакомых и бывших партнеров слышал только одно – для тебя у нас работы нет.
И в этот момент у меня появилась возможность уехать в Германию.
Эмиграция казалась мне той соломинкой, ухватившись за которую, я смогу еще раз выплыть.
Мне казалось тогда, что, уехав от накопившихся проблем, я смогу еще раз начать все сначала.
Конечно, все длилось не один день.
Два года прошло с того момента, как я подал заявление в консульский отдел посольства Германии в Киеве, и вот, наконец, у меня в руках – письмо с долгожданным приглашением.
Моя жена колебалась до последнего дня.
До последнего дня я не знал, состоится ли отъезд в назначенный день.
Я раньше не очень верил в магическую силу чисел, но наш отъезд пришелся на тринадцатое число, и с этого все и началось…
Ехали мы маленьким бусиком «от порога до порога» в компании еще трех пассажиров, направляющихся в Германию за новыми машинами.
Наш водитель, заехав за нами утром, ревностно наблюдал за погрузкой багажа, состоящего из четырех дорожных сумок.
Когда мы захотели погрузить небольшой японский телевизор, недавно доставшийся мне в подарок, он решительно запротестовал.
-Куда другие пассажиры свои вещи будут складывать? - тоном, не вызывающим возражений, спросил он.
И мы уступили.
А потом оказалось, что у наших попутчиков вещей с собой – только две сумки с едой. Но поезд, то бишь автобус, уже ушел.
Не буду описывать дорогу, она не стоит того.
На следующий день, развезя всех попутчиков по окрестностям Штутгарта, под вечер, мы прибыли в пункт назначения, под Франкфурт на Майне.
Восемь вечера, февраль, темно.
На улице идет дождь, краевое управление, в которое нам надо было попасть, уже закрыто.
Нервничает водитель, ему надо еще ехать к родственникам за двести километров отсюда.
С моей женой начинается истерика, дети напуганы, ночевать негде.
Иду в полицейское управление, благо, оно за углом, спрашиваю на жутком немецком, где я могу переночевать.
Полицейский за толстым стеклом смотрит на меня и никак не может «въехать в тему». Наконец он заявляет мне, что это полицейский участок, а не ночлежка, и что мне лучше отсюда уйти.
Сердобольная женщина, моющая полы и оказавшаяся сербкой, на ломаном русском советует ехать в ночлежный приют при католической церкви, где-то в центре города.
Возвращаясь ни с чем к своей компании, по дороге подсчитываю оставшиеся в кармане деньги.
Да, на гостиничный номер явно не хватает.
Дождь идет все сильнее, а в салоне буса в это время рыдает моя половина.
-Едем назад, в Киев, прямо сейчас! - требует она.
Водитель растерянно смотрит на меня. По условиям перевозки он не может бросить нас одних, пока мы не доехали до места, а мы вроде бы как уже и приехали, да вот никак не можем вытряхнуться из его буса.
Выхожу с ним на улицу и завожу «мужской» разговор.
-Сергеич, ты видишь, какая нештатная ситуация случилась. Деваться нам до утра некуда, да и денег на гостиницу нет. Не смог бы ты остаться с нами до утра, а утром, в шесть, мы уйдем, и ты поедешь дальше, - говорю я.
Сергеич чешет затылок, а потом соглашается.
Возвращаемся с ним в машину и объявляем о принятом нами решении, потом едем за город, и Сергеич ставит бус на парковку возле какой-то заправки.
Ужинаем оставшимися продуктами, Сергеич разливает на троих бутылку водки. Немного отпив из пластикового стаканчика, успокаивается супруга, и, устроившись на сидениях, мы забываемся коротким сном.
В шесть утра мы вновь подъезжаем к зданию краевого управления.
Вещи наши выгружены, и, рассчитавшись с Сергеичем, мы ковыляем с нашими сумками к входу.
Дежурный открывает нам дверь, и мы попадаем в холл.
Отметившись у дежурного, садимся в кресла для посетителей и ожидаем начала рабочего дня.
Через полтора часа за нами приходит молодой человек, заговоривший с нами на русском. Зовут его Эдуард, он русский немец, хаусмастер из общежития для поздних переселенцев в Гросс-Герау.
Через три часа, уладив формальности и разобравшись с нашими документами, кто-то из начальства сообщает нам, что мы должны поехать в соседний с Гросс-Герау город, где и будем поселены.
Сносим вещи в припаркованный во дворе бус, за руль садится Эдуард, и мы трогаемся. Как выяснилось, едем мы в Рюссельсхайм, в котором находится завод по производству автомобилей «Опель».
Информации пока для нас маловато, и мы все двадцать минут, пока едем, расспрашиваем Эдуарда о житье-бытье.
Он вроде бы ничего и не скрывает, но рассказывает обо всем как-то туманно.
По дороге к нам подсаживаются еще два клерка.
Они из местного Социаламмта, ведомства, которое на долгие четыре года станет для нас чем-то вроде Мекки, куда хочешь, не хочешь, а надо регулярно ходить на поклон.
Попутно заезжаем на склад, получаем четыре больших тюка, на каждого члена семьи по одному.
В них завернуто что-то мягкое.
Немного поколесив по городу, выбираемся на окраину, и на одной из улиц небольшого пригородного района останавливаемся возле двухэтажного бело-синего барака, обнесенного забором из оцинкованной проволоки.
Мгновенно раскрываются несколько окон, в которых начинают мелькать мужские и женские, по большей части чернокожие лица, с любопытством разглядывающие нас.
В довершение ко всему, на тротуар высыпает толпа детей арабской наружности в возрасте от трех до десяти лет.
Непривычные к столь плотному вниманию, мы чувствуем себя амебами, попавшие на предметный столик микроскопа.
Получаем кровати.
Из кладовой на первом этаже перетаскиваем их в две комнаты общим метражом 19 кв.м., которые на ближайшие два года станут для нас нашим жильем.
Не дожидаясь, пока мы закончим перетаскивать наши вещи, один из клерков, в последствии оказавшийся нашим куратором, начинает заполнять на нас анкету. Доходим до графы «вероисповедание».
Господин спрашивает, какой я веры.
-Христианин, - диктую ему я.
-Вас? - таращится на меня он.
-Русише христише ортодокс, - по слогам, медленно, говорю ему я.
У герра на лице появляется выражение крайнего изумления.
-Юде? - словно не слыша меня, спрашивает опять герр.
-Русише христише ортодокс, - опять повторяю ему я.
-Юде??
-Русише христише ортодокс!!!
-Юде??????
-Юде, юде, - соглашаюсь с ним я.
Мне уже все равно, какой я веры и как меня зовут.
Я устал, я голоден, я хочу спать.
К вечеру все устроилось.
Были расставлены четыре кровати и четыре бундесверовских шкафа, с сохранившимися на них фамилиями прежних их владельцев.
Два стула, маленький кухонный столик и холодильник, размером с наш допотопный, маленький «Днепр».
Правда, он марки «Сименс», и почти новый.
В полученных нами тюках оказались комплекты постельных принадлежностей – новые тонкие стеганые одеяла, подушки блинчиком, простыни и посуда: четыре кастрюльки, четыре вилки и ложки.
Огромные плоские тарелки, такие, в каких подают итальянскую пиццу, и почему-то только три штуки.
Зато маленьких сковородочек - пять штук.
Я до сих пор храню их, как память, а одну из них Татьяна в прошлом году отвезла в подарок маме, в Киев.
И все.
Больше на наших квадратных метрах ничего не поместилось.
Нам оставалось только освоить вертикальные плоскости.
На утро следующего дня пошли в Социаламмт, к тому самому господину, что писал анкету.
Встретил он нас, как старых добрых знакомых, усадил, стал расспрашивать, как мы устроились, и нет ли у нас проблем.
Проблема у нас была, и очень серьезная.
У нас небыло денег.
-Ничего страшного, сейчас получите, - бодро заявил герр.
12